• @echochel VK Facebook   Google+ Instagram YouTube

Челябинск
  • +8 ... +10 C°
  • +6 ... +8 C°
  • 55.8453р. - 0.2341
  • 60.7932р. - 0.0529
  •  
  • Делай как Я

Поиск по сайту:

Разбор полетов

Их слишком много. Ольга Голодец недовольна количеством сирот в Челябинской области

2911razbor_news.jpg

Их слишком много. Вице-премьер российского правительства Ольга Голодец недовольна количеством сирот в Челябинской области. Сейчас в банке данных около трех тысяч детей. По сравнению с другими регионами, эта цифра - большая.

Как эту проблему решают власти? Кто чаще всего возвращает детей? Для кого сложнее всего найти семью? 

 

 

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Добрый день! В эфире программа «Разбор полетов», в студии Евгения Скрозникова. Бросила на улице, а сама уехала. История 4-летнего мальчика, найденного в прошлые выходные в Ленинском районе, шокировала многих. По словам очевидцев, малыш долго бежал за машиной, которая увозила родную маму. Сейчас Слава находится в реабилитационном центре, забирать его родная мама отказалась. Сироты при живых родителях – сколько их? Почему наш регион называют лидером по количеству детей, оставшихся без попечения родителей? Обо всем этом будем говорить сегодня. Представляю гостей в студии: первый заместитель министра социальных отношений Челябинской области Татьяна Ильина. Татьяна Сергеевна, день добрый. И директор Центра помощи детям, оставшимся без попечения родителей, «Гнездышко» Марина Ишанина. Марина Александровна, здравствуйте.

 

М. ИШАНИНА: Здравствуйте.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Я напоминаю телезрителям 31 канала и радиослушателям радиостанции «Эхо Москвы» в Челябинске, что работаем мы в прямом эфире. Присоединяйтесь к нашему разговору. Сделать это очень легко, набрав номер 269–97-78. Татьяна Сергеевна, давайте начнем мы с последнего заявления заместителя председателя правительства России Ольги Голодец, которая назвала нашу цифру по детям-сиротам «запредельной» (это цитата ее). У нас действительно большие показатели? Сколько сейчас в банке данных детей, оставшихся без попечения родителей?

 

Т. ИЛЬИНА: На сегодняшний день в банке данных состоит 2934 ребенка. Цифра действительно достаточно велика. Но чтобы оценить ту работу, которую отражают эти цифры, я приведу другой пример. У нас до 2014 года выявление детей преобладало над семейным устройством, и это не позволяло работать с банком данных на его уменьшение, потому что его пополняли все новые и новые дети. За каждым таким цифровым отчетом стоит чья-то судьба. И только начиная с 2014 года цифры семейного устройства стали преобладать над цифрами выявления.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: За счет чего получилось этого добиться, ведь это же так непросто?

 

Т. ИЛЬИНА: В этой работе, безусловно, есть два аспекта. Выявление отражает работу с кровной семьей ребенка – потенциальным «поставщиком» ребенка-сироты. И, в принципе, это, наверно, то, над чем мы все должны работать – не только министерство социальных отношений, не только все субъекты профилактики, но и каждый неравнодушный человек, рядом с которым проживает такая семья. Эта работа позволяет и сохранить эту семью, и непутевых маму и папу призвать к порядку (пока еще это возможно), и дать ребенку право воспитываться в кровной семье.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: То есть зона внимания на эту аудиторию стала больше, на аудиторию, так скажем, потенциально ненадежных родителей. Что еще позволило уменьшить количество сирот в банке данных?

 

Т. ИЛЬИНА: А здесь ничего нового не придумаешь. Да, работа на профилактику ежедневная, скрупулезная, трудная…

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Основа?

 

Т. ИЛЬИНА: Это основа, безусловно. Эту работу должны выполнять подготовленные люди, и поэтому много внимания мы уделяли обучению сотрудников в этом направлении с привлечением благотворительных фондов, которые давно уже в этой теме.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Марина Александровна, к Вам вопрос как к директору центра, где дети от трех до 18, насколько я знаю, лет находятся. Те дети, которые сейчас у вас, в вашем центре, какой процент из них – круглые сироты?

 

М. ИШАНИНА: Из 39 воспитанников на сегодняшний день круглых сирот четверо. 35 детей, оставшихся без попечения родителей…

 

Е. СКРОЗНИКОВА: То есть 90 с лишним процентов…

 

М. ИШАНИНА: Без попечения родителей.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Скажите, а какой процент возвращаются в кровные семьи, по Вашим подсчетам?

 

М. ИШАНИНА: В этом году у меня в кровную семью только один ребенок вернулся. А если судить по тем годам, процентов, может быть, 30.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Потом как-то ведется эта семья в дальнейшем? Раз уже был такой прецедент, что один раз ребенок оттуда ушел. Потом как-то наблюдаются все равно эти папы и мамы?

 

М. ИШАНИНА: Естественно, обязательно. Мы статистику, конечно, такую не ведем, но всегда интересуемся судьбой своего ребенка.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Специалисты давно говорят о том, что малышей разбирают охотнее, чем подростков. И дети с 10-летнего возраста – это проблемная, так скажем, категория при устройстве. Но за последние годы, специалисты говорят, стала меняться ситуация. Вы действительно это видите? Это так?

 

М. ИШАНИНА: Да, даже вижу по своему учреждению. В этом году из восьми воспитанников, которых забрали (здесь разные формы - это и попечительство, это и опека, это и усыновление), все дети свыше восьми лет – восемь, десять, 12 лет, есть и 15-летний ребенок.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: С чем, на Ваш взгляд, это связано?

 

М. ИШАНИНА: Наверно, все-таки и сознание у людей меняется, и, наверно, тоже немаловажно, что финансовая сторона все равно есть, то есть поддержка государства. И поэтому народ сейчас берет и больших детей.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Скажите, пожалуйста, Татьяна Сергеевна, у нас есть, чему порадоваться, - закрытие детских домов. Сколько и где они закрылись? И, конечно, причину мы должны озвучить, почему это случилось?

 

Т. ИЛЬИНА: Вы знаете, обратили внимание общественники, которые инспектировали наши учреждения в этом году по поручению Общественной палаты Российской Федерации, на то, что детей действительно в детских учреждениях немного – они живут просторно. Было время в 90-х годах, когда реальная была беспризорщина, и были тяжело заполненные детские дома с огромным количеством детей. Процесс разукрупнения детских домов шел достаточно длительное время. Первым путем присоединения к детскому дому мы ликвидировали Степнинский приют, затем в Чебаркуле путем присоединения мы сделали из двух детских домов один, и достаточно старое учреждение с большими вопросами по пожарной безопасности, Тюбукский дом-школа, было закрыто.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Был закрыт в связи с тем, что технические там были проблемы, или все-таки детей стало так мало, что можно было его закрыть?

 

Т. ИЛЬИНА: Да, детей стало реально мало, появилась возможность расселить их в другие учреждения не в ущерб остальным детям.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: А какие самые популярные сейчас формы устройства в семью?

 

Т. ИЛЬИНА: Они те же, что и были: приемная семья, опека и усыновление.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Усыновлений все-таки самый небольшой процент сейчас, наверно, происходит, потому что это особая форма, так скажем, - ребенок принимается как родной…

 

Т. ИЛЬИНА: Я не могу сказать, что приемные дети не становятся родными. У нас в области достаточно приемных семей с большим опытом работы. Есть приемная семья в Снежинске, которая воспитала 26 детей, и это не предел. Они продолжают свою замечательную деятельность. А самое ценное, что эти дети из их жизни не уходят, то есть они поддерживают отношения, они действительно – семья.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Подскажите, какие-то нововведения со стороны областных властей появились за последнее время по мерам поддержки замещающих семей?

 

Т. ИЛЬИНА: Мы уже обсуждали эту тему – о том, что трудно устраивать в семьи детей старше 10 лет, трудно устраивать в семьи детей с ограниченными возможностями здоровья. И для того, чтобы этот процесс пошел у нас более активно, в 2016 году были введены дополнительные меры социальной поддержки для приемных семей именно при устройстве этой категории детей. Это единовременные денежные выплаты, это жилищные субсидии. И многодетные семьи, которые берут одновременно пять детей старше 10 лет (есть у нас такие семьи), могут воспользоваться правом на получение жилья.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Одна из выплат 100 тысяч достигает даже, да?

 

Т. ИЛЬИНА: Да, это одномоментно при устройстве ребенка в семью.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Марина Александровна, у вас были случаи, когда детей возвращали в центр?

 

М. ИШАНИНА: Не так много, но были.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Причины? Когда дети приходят, что они говорят? Они оправдывают родителей? Винят себя? Понятно, что это очень большая психологическая травма для ребенка, и нужны время и работа многих специалистов, чтобы это сгладить, минимизировать. Но вот что они говорят, сами дети?

 

М. ИШАНИНА: Маленькие дети все, что угодно, могут наговорить. А когда взрослый ребенок – по-разному: и себя где-то они винят, и родителей. Просто элементарно не могли найти взаимопонимание между собой – это основная причина.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: А правда ли, что возвраты в большей степени происходят от кровных родственников, по статистике?

 

М. ИШАНИНА: У меня нет. В нашем учреждении, я бы не сказала, что больше.

 

Т. ИЛЬИНА: Вы знаете, здесь какой нюанс: есть такие ситуации у людей, когда мама с папой со своими обязанностями не справлялись, они лишены родительских прав, и рассматривается вопрос об устройстве ребенка в семьи к кровным родственникам – это бабушки, дедушки…

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Тети…

 

Т. ИЛЬИНА: То есть возрастная категория, которая может быть очень успешными опекунами. Но некоторые из них перестают понимать своих подросших внуков, и начинаются проблемы. Это, конечно, очень грустная история, потому что ребенок еще раз чувствует себя преданным. И наше дело, чтобы таких ситуаций было как можно меньше.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: А сколько было таких случаев в этом году у нас по области?

 

Т. ИЛЬИНА: В этом году возвратов из семей в детские учреждения 59.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Со временем таких случаев больше или меньше?

 

Т. ИЛЬИНА: Даже по сравнению с прошлым годом таких случаев меньше, но это не дает нам никакого повода успокаиваться, потому что опять же за каждым таким возвратом стоит человек.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Я знаю, что школа приемных родителей с 2014 года, да, стала обязательной? Все, кто хочет стать приемным родителем, опекуном или усыновителем, должны теперь учиться у нас?

 

Т. ИЛЬИНА: Нет, с 2014 года эта работа у нас пошла по области более широко. Вообще первая школа приемных родителей появилась на базе центра «Семья». Уже прошло более десятилетия, как эта работа стала идти. Готовили специалистов, которые работают в этом направлении, и сейчас в 22 муниципалитетах школы приемных родителей уже действуют. В чем смысл школы? Недостаточно одного желания, чтобы человек сказал «Да, я хочу стать приемным родителем». Должна быть у него к этому определенная готовность. Есть такие моменты, на которые лучше не опираться в своем желании. Например, если человек пытается решить какие-то свои внутренние проблемы с помощью приемного ребенка, то он их так не решит и травмирует этого ребенка, потому что их ожидания, их желания не совпадут.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: А кто приходит сейчас на эти курсы? Кто хочет взять ребенка к себе в семью, какая это категория людей?

 

Т. ИЛЬИНА: Вы знаете, это очень разнообразная категория людей. В этом году школу приемного родителя прошли более 1,1 тыс. человек, но это еще не все люди. Мы не берем статистику прошлых годов. И в принципе, при посещении школы приемных родителей некоторые люди сами осознают свои ошибки, и 3% людей отсеиваются, потому что они понимают, что им еще нужно работать над собой, своей мотивацией и твердо оценить свои возможности.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Но это немного, 3%, если пришли 100, 3% ушли… В основном те, кто хочет, тот и остается, дальше идет, до конца?

 

Т. ИЛЬИНА: Да, но здесь в большей степени человеку нужно понять свою готовность, свои возможности быть приемным родителем.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: А как это понять, пока это не узнаешь? Вот специалисты приемной школы какие-то другие дают грани, на которые, может быть, не обращают внимания изначально?

 

Т. ИЛЬИНА: Совершенно верно.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Марина Александровна, подскажите, когда мы говорим о школе приемных родителей и когда вы видите, что за детьми приходят родители, можно ли на этом первоначальном этапе усмотреть какие-то, так скажем, ложные мотивы? Может быть, заинтересованность в финансовом, так скажем, сопровождении этого ребенка?

 

М. ИШАНИНА: Дело в том, что в нашем центре «Гнездышко» нет школы родителей, и к нам уже приходят по направлению, то есть приходят те люди, которые прошли это обучение. Но интуитивно, уже много лет проработав, я в основном угадываю. Так оно и получилось, что тех детей, которых нам вернули, я изначально уговаривала взять на гостевой режим. У нас есть такое понятие «гостевой режим» - это праздничные дни, каникулярное время, лето. За три месяца лета, конечно, ребенка досконально не узнаешь, но, тем не менее, все равно взаимопонимание хоть на начальном этапе можно выстроить за эти три месяца. Но, к сожалению, не прислушались. Это я говорю как раз о тех детях, которых вернули. За почти 12 лет моей работы четыре случая возврата детей.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: А были случаи, когда, допустим, семья приходила и говорила, что есть проблемы с ребенком, хотели бы вернуть, но затем обратилась к специалистам, и не случилось этого, слава Богу?

 

М. ИШАНИНА: У нас как раз в этом году так и произошло. Причем не они нам позвонили, а ребенок позвонил. Мы выехали на место, раза три-четыре мы туда ездили и навели контакт.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: И ребенок остался в семье?

 

М. ИШАНИНА: Да, ребенок остался в семье.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: То есть замещающие семьи, приемные родители всегда должны знать, что у них есть поддержка со стороны, что их не просто бросили, а дальше могут…

 

М. ИШАНИНА: Да, есть отделение замещающих семей – это помощь, которую мы оказываем. Там и психологи, и специалисты по социальной работе, и юрисконсульты, с открытием отделений и эти штатные единицы нам добавили. Работают, конечно, профессионалы.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Татьяна Сергеевна, подскажите, насколько я владею корректной информацией, что кровные родственники не обязаны проходить школу приемных родителей?

 

Т. ИЛЬИНА: Все эти моменты носят рекомендательный характер. Законодательно обязанности проходить школу приемного родителя нет. Другое дело, что те люди, которые не прошли школы приемных родителей, действительно теряют многое. Даже в прежние время, когда этих школ у нас было не так много и не все люди через эту школу проходили, а потом получали такую возможность, они говорили: «Боже мой, сколько же я потерял. Скольких я мог избежать негативных моментов, если бы у меня были знания, которые дает эта школа».

 

Е. СКРОЗНИКОВА: У нас недавно был «Поезд надежды», большая всероссийская акция. Сколько детей на поезде уехало?

 

Т. ИЛЬИНА: На поезде уехало восемь детей из Челябинской области.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Правда ли, что эта акция направлена на детей с ограниченными физическими возможностями.

 

Т. ИЛЬИНА: В том числе. Один ребенок уехал у нас из Кусинского реабилитационного центра, там находятся дети с ограничениями здоровья по заболеваниям опорно-двигательного аппарата.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: А как сейчас к этой категории детей относятся, я бы так сказала, приемные родители? Не боятся их теперь брать? Увеличился поток выхода из учреждений детей с ограниченными физическими возможностями?

 

Т. ИЛЬИНА: Да, мы об этом уже говорили, и Марина Александровна отмечала, что действительно у людей спадают с глаз какие-то шоры, они понимают свой ресурс, они понимают, что могут справиться с очень большим кругом вопросов, и занимаются ими, и достигают действительно хороших результатов.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Марина Александровна, вот тоже недавнее нововведение – постинтернатное сопровождение. Расскажите, что оно из себя представляет?

 

М. ИШАНИНА: Это воспитанники от 18 до 23 лет, мы сейчас их ведем по жизни: оказываем психологическую помощь, оказываем юридическую помощь, решаем социальные вопросы. У кого-то решаем вопросы с пенсией, у кого-то с алиментами, кому-то помогаем писать исковое заявление. На сегодняшний день у нас 22 таких воспитанника.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: То есть раньше они выпускались и все, во взрослую свободную жизнь?

 

М. ИШАНИНА: Нет, мы тоже сопровождали, но сейчас это уже официально, как говорится. Постинтернатное сопровождение – так и называется. Это отделение.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Татьяна Сергеевна, чтобы жилось им хорошо в свободной взрослой жизни, нужны же квартиры. Какая работа в этом направлении ведется? Сколько приобретено? Сколько будет новоселов из категории детей-сирот?

 

Т. ИЛЬИНА: Все мы находимся, безусловно, в рамках бюджетного финансирования, и если бы эти рамки были шире, то проблем с обеспечением жильем детей-сирот у нас наверно не было бы. Это проблема не только нашего региона, это проблема всех субъектов Российской Федерации. Но, тем не менее, я хочу сказать, что эти вопросы находятся под особым контролем губернатора Челябинской области. И он изыскивает средства даже в условиях нашего кризисного времени. Выделяются дополнительные деньги к тому, что изначально было запланировано в бюджете.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Сколько квартир? 700 с лишним?

 

Т. ИЛЬИНА: 771 планируем приобрести в этом году.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: То есть когда получат ключи? В следующем?

 

Т. ИЛЬИНА: Уже получили почти 80% детей.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Спасибо вам большое за эфир. К сожалению, мы уже заканчиваем. Вам – удачи в вашей важной и нужной работе.

 

Т. ИЛЬИНА: Спасибо.

 

М. ИШАНИНА: Спасибо.

 

Е. СКРОЗНИКОВА: Это была программа «Разбор полетов». Спасибо, что были с нами.