Прямой эфир
M 99.5 УКВ 73.97
Сейчас: «Персонально ваш»
Звонок в эфир:
269-97-78
«Эхо Москвы» в Челябинске
30 октября 201915:04

Дети падают из окон, умирают голодной смертью, гибнут на пожарах

Фото с сайта council.gov.ru

Что случилось с системой профилактики детской смертности и неблагополучия? Как ее реанимировать? Говорим об этом в среду, 30 октября, в программе «Разбор полетов» на «Челябинском эхе» и 31 канале.

Гость в студии: первый вице-губернатор Челябинской области Ирина Гехт.

Г. ЛЕПИНА: Здравствуйте, это «Разбор полетов» на «Челябинском эхе», к нам присоединились зрители 31 канала. Также у нас идут трансляции в соцсетях. Меня зовут Галина Лепина. Сегодня у нас в студии первый вице-губернатор Челябинской области Ирина Гехт. Ирина Альфредовна, здравствуйте.

И. ГЕХТ: Добрый день.

Г. ЛЕПИНА: На минувшей неделе произошел вопиющий случай. 9-месячный мальчик в Златоусте умер буквально голодной смертью. Его мать оставила дома одного. Вы у себя в «Фейсбуке» написали, что видите в этом и часть своей вины. В чем вы виноваты? Кто еще несет ответственность? Органы соцзащиты на местах, родители соседи, чиновники?

И. ГЕХТ: Отвечать должны все мы, о чем я и говорила. Очевидно, что система профилактики нуждается в новых подходах. Я имею в виду и семейное неблагополучие, и профилактику преступлений несовершеннолетних. Тем более, что летом у нас тоже было несколько случаев. Это суициды, например, в Агаповском районе. Их было аж три с периодичностью в месяц. Мы тогда уже начали анализировать ситуацию, готовиться к некой перезагрузке с точки зрения использования новых технологий, приглашения экспертов для того, чтобы представить эти технологии, потому что, конечно, это невозможно сделать сразу и с колес. В понедельник у нас состоялось заседание комиссии по делам несовершеннолетних, где мы разбирали эти случаи суицида в Агаповском районе. Например, выяснили, что там полтора года нет зама по соцвопросам, что там комиссия по делам несовершеннолетних возглавляется замом по ЖКХ, что колоссальное количество детей находится на семейном обучении и почему дети ушли на такое обучение, а суициды произошли именно в этой группе детей. Совершенно очевидно, что это межведомственная недоработка и главы, который не придает должного внимания этой проблеме, и системы образования, которой совершенно безразлична судьба детей. Это же удобно — подростка, который доставляет какие-то неудобства, отправить на семейное обучение, не поинтересовавшись его дальнейшей судьбой. Это семья, в которой ребенок одинок и в которой он чувствует себя ненужным. Результат — это то, что мы имеем. Здесь, если анализировать достаточно холодно и по-чиновничьи, то, наверное, соцзащита вышла по сигналу соседей о том, что были случаи злоупотребления спиртными напитками, поставила семью на учет, предложила психологическую помощь. Но, на мой взгляд, если уже были предпосылки к такой психологической помощи, надо было уже подключать психолога. С мамы просто взяли заявление о том, что она отказывается от этой помощи. Они формально все сделали правильно, я поэтому и говорю, что не могут винить этих людей. Они действовали в том алгоритме, в котором привыкли и который не менялся в последние пять лет. Когда ситуация более или менее нормализовалась, дома навели порядок, в холодильнике появились продукты, они ее снимают с учета, но при этом никто не обращает внимания на то, что она два месяца не водит детей в садик. Прокуратура нам не сообщает, что в отношении мамы, оказывается, тоже возбуждено уголовное дело, что муж оказался тоже заключенным под стражу. По логике нам должны были сообщить обо всем этом, это бы тоже стало обязательным поводом для вмешательства и реагирования. Но и очевидно, что у женщины какие-то психологические проблемы, потому что мне сложно представить, чтобы можно было таких малюток оставить одних дома. Мы это с вами тоже понимаем. И соседи говорят, что с ней что-то произошло после того, как муж был заключен под стражу. После этого она очень сильно изменилась. Все об этом сейчас говорят, но никому до этого не было дела тогда.

Г. ЛЕПИНА: Когда мать сняли с учета, органы соцзащиты не обязаны были ходить и следить?

И. ГЕХТ: Если семья снята с учета, то она снята с учета. О чем мы сейчас говорим — о важности участковой социальной работы и закрепления за соцработником определенных жилых массивов, микрорайонов, чтобы они на самом деле знали семьи, могли пообщаться с соседями и видели, что происходит. Сегодня у нас ведь на самом деле два метода — это отобрания, которые работают и которые не всегда правомерно применяются. Вспомним ситуацию в Уфалее, когда семьям угрожали отобранием детей, хотя оснований для этого не было. Сейчас наказаны и работники, и начальник управления соцзащиты за некорректное поведение в отношении семей, которые проживали в этом ветхо-аварийном доме. Или, с другой стороны, это снятие с учета и закрытие, что называется, этой тетрадки, этой истории. А на самом деле понятно, что довести до отобрания — это отсутствие той работы, которая велась, или отсутствие качественной и эффективной работы. Если мы сейчас посмотрим все программы реабилитации семей, они будут написаны как под кальку. То есть мы не работаем с конкретным случаем. А в конкретном случае кому-то нужно просто финансово помочь, кому-то просто дать возможность пролечиться, устроиться на работу, поработать с психологом. К сожалению, это сегодня не работает. Поэтому сейчас мы готовим расширенное заседание ориентировочно на 12 ноября, куда хотим пригласить и всех глав, обратив их внимание на эту проблему, потому что от политической воли главы очень многое зависит, в том числе то, как будет работать межвед на территории. И полицию, и прокуратуру позовем, чтобы нам разобрать эти случаи и предложить новую модель защиты ребенка, а не оставление его в тех ситуациях, которые несут риски для его здоровья. Поэтому готовимся, хотим пригласить, может быть, кого-то из московских экспертов поделиться опытом и теми практиками, которые есть. И начнем потихоньку опробовать новые технологии. Сегодня с лигой медиаторов разговаривали, чтобы они подключались к этому процессу.

Г. ЛЕПИНА: А что значит — подключить лигу медиаторов? Сейчас такой повсеместной практики у нас нет?

И. ГЕХТ: Это когда и конфликты в семье, и когда конфликты у подростков в школе. Это ведь тоже насущная проблема, ведь очень много, особенно девочек, из-за межличностных конфликтов совершают суицидальные поступки, например. Более того, мы сейчас с министерством образования начинаем работу по созданию психологических центров в каждом муниципальном районе и городе Челябинской области. И разбирая эти случаи в Агаповском районе, мы пришли к решению о создании экстренных психологических бригад, чтобы психологи могли выезжать на какую-то ситуацию, ее отрабатывать и потом сопровождать семью или ребенка. Это необходимо. Понятно, что в каждую школу мы не найдем сегодня психолога, но такие психологические бригады, десанты, должны быть в каждом районе для того, чтобы реагировать на ситуации и прежде всего не кризисные, когда беда уже пришла, а предкризисные. Это уже работа участковых социальных служб, которые бы отслеживали ситуацию, давали сигналы. Это позволяло бы нам не доводить семью до социально-опасного положения или до статуса семьи, находящейся в трудной жизненной ситуации.

Г. ЛЕПИНА: Экстренные бригады будут существовать на базе этих центров? Это будет работать как скорая?

И. ГЕХТ: Да, как скорая.

Г. ЛЕПИНА: Уже известны сроки, когда появятся эти бригады? И где они в первую очередь появятся?

И. ГЕХТ: Сейчас идет организационное оформление всех этих структур. Думаю, что с нового года мы начнем работать во всяком случае в тех территориях, где будут позволять кадры. В средних городах — Миассе, Златоусте, Кыштыме — это вполне реально. Думаю, что это появится со следующего года.

Г. ЛЕПИНА: Мы с вами разобрали случай в Златоусте, где была семья снята с учета. А до этого же тоже трагедия произошла в Коркино, где пять человек задохнулись и среди них был 10-летний мальчик.

И. ГЕХТ: Там уже были все посылы к тому, что что-то в семье происходит не так. Мама же отдавала мальчика в приют, а потом его вернули. Другое дело, что я всегда говорю, что никакой приют или детский дом никогда не заменит ребенку маму. Я никогда не забуду картину, которая стоит у меня перед глазами. Я выхожу из одного из детских домов области, ползет совершенно нетрезвая женщина, а мальчишка к ней бежит и говорит с радостью: «Мамка, мамка приехала». Наша задача сохранить ребенка в семье. Но чтобы его сохранить, этой семье надо помогать. И когда мама отказалась, а потом вернули ребенка, мы после этого снимаем ее с учета… Конечно, это могла быть трагическая случайность, но она произошла. И это еще раз подтвердило факты отсутствия межведомственного взаимодействия и, наверное, формализма в решении проблем этой семьи. Хотя опять же если по бумагам, все соблюдено: 39 патронажей, две психологические консультации, 2,5 месяца мальчик был в приюте, потом его вернули в семью. Формально мы не можем кого-то наказать. Но если мы на самом деле начнем работать со случаем, это когда просто берется конкретная ситуация без шаблонов каких-то и прорабатывается вариант выхода из кризиса, тогда мы получим какие-то результаты. Но для этого нам надо обучить социальных работников.

Г. ЛЕПИНА: А для этого нужно будет увеличивать штат социальных работников?

И. ГЕХТ: Я думаю, что нет. Мы в свое время увеличивали серьезно штат органов опеки и попечительства. Не помню, на какое количество единиц, но это было очень существенно. И тогда территории вздохнули, потому что органы опеки до этого были зажаты и в численности, и в финансировании. Сегодня эти возможности есть. Более того, мы сейчас имеем возможность предоставлять на конкурсной основе услуги по реабилитации семьи. И у нас выросло число общественных организаций, которые в состоянии и неформально оказывать эти услуги. Вы видели, сколько откликнулось руководителей этих организаций. Они мне сбрасывают свои предложения. Если мы еще их подключим к этой работе, результат точно будет, потому что это совершенно другие подходы, и без них нам тоже сейчас невозможно, особенно в малых городах где все все друг про друга знают, кто пьет, кто куда ходит и т. д. И уж здесь не среагировать — это, наверное, неправильно.

Г. ЛЕПИНА Вы до этого сказали, что важно реагировать не на кризисную, а на предкризисную ситуацию. Не возникнет ли такой проблемы, о которой тоже часто говорят, что чиновники лезут в семью?

И. ГЕХТ: Мы же такие противники ювенальной юстиции, у нас есть целое движение родительского сопротивления по невмешательству во внутрисемейные отношения. Тем не менее это все-таки опять же уровень профессионализма. Можно прийти и поговорить, а можно угрожать. Здесь качество кадров, их переобучение и переподготовка — это тоже та задача, которая стоит. Я думаю, что сегодня в принципе кадровый потенциал позволяет нам встать на новые рельсы и начать немножко по-другому относиться к этому. Плюс нужно пересмотреть какие-то материальные истории. Сейчас, допустим, если семье не хватает десяти рублей, она не признается малоимущей и не получает никакую помощь. Но она же все равно малообеспеченной остается. Вилка должна быть, чтобы опять же оценивать, может, даже комиссионно, ситуацию в этой семье, оказывать помощь. Тем более у нас есть такая технология, как социальный контракт, когда семья имеет возможность получить деньги на улучшение ситуации, в том числе внутрисемейной с учетом каких-то обязательств со своей стороны. Сегодня это до 200 тыс. рублей. Это тоже достаточно работающая технология, но, к сожалению, не имеет такого широкого распространения, как могло бы быть.

Г. ЛЕПИНА: А почему она не имеет распространения? Люди о ней не знают?

И. ГЕХТ: Я думаю, что и не знают, и очень мала вариативность предоставления и условий этого контракта. Мы будем думать, как эту технологию тоже задействовать. Это технология договора между нами и семьей со взаимными обязательствами с двух сторон. Она совершенно точно работает. Я смотрела по другим регионам. Семьи достаточно охотно идут на эти истории, тем более, если мы их поддерживаем и сопровождаем. Если это сельская местность, они даже открывают собственные предприятия, развивают сельский туризм и т. д. Важно ведь показать эти возможности, и люди с удовольствием будут этим заниматься. Тем более, что здесь помощь абсолютно безвозмездно оказывается.

Г. ЛЕПИНА: Вы до этого сказали, что нужно ввести какую-то вилку для признания семей малоимущими. Для этого нужно внести изменения в законодательство?

И. ГЕХТ: Это прописано в законах. Но, допустим, если мы приходим в семью, видим, что на самом деле денег не хватает… Где-то это могут быть дорогостоящие лекарства для ребенка… Но если мы берем формальный доход семьи, и он чуть выше, чем нужно для выделения помощи, мы не можем оказать помощь. Но я предлагаю решать в каждой конкретной ситуации с учетом решения комиссии. Материальная помощь этой семье может быть оказана. И это будет совершенно правильно, потому что или мы будем считать эти десять рублей и смотреть, как семья ухудшает свое материальное состояние, или что-то сделаем. Особенно это актуально для семей с двумя и более детьми. У нас в принципе бедные семьи там, где двое и более детей. Там, где денег хватает только на еду и одежду. Они в принципе говорят о том, что им не хватает денег. Когда в рамках нацпроекта «Демография» спрашивали, что их останавливает от рождения других детей. Третье, рождение, как ни удивительно, имеет стабильную динамику, а вот по первым и вторым мы имеем уже стойкую динамику снижения. Эта история началась где-то с 2014 года. Первые рождения у нас уже сместились к возрасту 28, 5 года. Еще несколько лет назад было 25 лет. А отложенные первые рождения приводят и к отложенным вторым. Нас радует то, что со следующего года стоимость родового сертификата увеличена на 1 тыс. рублей. Эти деньги мы направляем на консультационные услуги, в том числе на предабортное консультирование. Нам здесь еще удастся где-то 1,5 тыс. детских жизней сохранить за счет квалифицированного психологического сопровождения беременных женщин и бесед по тому, чтобы отказаться от абортов. Кстати, мы никогда не говорили про мужское здоровье. Мы стали об этом говорить сейчас, потому что сегодня 40% проблем — это проблемы, связанные с репродуктивным здоровьем мужчин, как это ни странно. Сегодня уже нас почти догоняет проблема мужского бесплодия. Поэтому мы сейчас думаем и над программами по мужскому здоровью, чтобы все-таки рождаемость в нашем регионе вышла на показатели 2014 года. Понятно, что и быстро это невозможно, наверное, реализовать, потому что программа, например, по медицинским кадрам, у нас очень тяжело рождалась. Мы спорили с медакадемией, привлекали территории. У каждого свое видение. Сегодня мы концептуально в бюджет заложили впервые, наверное, такие суммы и на субсидирование жилья в муниципалитетах для докторов, то есть все муниципалитеты на следующий год получат дотации для жилья врачам. Мы впервые увеличили губернаторский прием на 30 человек в ординатуру, на 225 человек — контрольные цифры приема в средние медучреждения с соответствующим стипендиальным сопровождением. Это все губернаторский набор. Это все впервые со следующего года будет.

Г. ЛЕПИНА: Когда мы узнаем имя нового директора территориального ФОМС, и когда будет назначен министр социальных отношений?

И. ГЕХТ: Надеемся, что решение по министру на этой неделе состоится. Есть определенные запросы, ответы на которые должны получить управления госслужбы. Мы надеемся, что Ирина Вячеславовна Буторина в ближайшее время будет назначена. Тем более, что она завтра слагает свои полномочия как уполномоченный по правам ребенка. Что касается Фонда, то Алексеем Леонидовичем подписано письмо в адрес федерального Фонда с предложением кандидатуры Ткачевой Агаты Геннадьевны. Собеседование с ней состоится 7 числа. По итогам мы уже проведем все назначения.

Г. ЛЕПИНА: Спасибо вам большое. В студии «Челябинского эха» сегодня была первый вице-губернатор Челябинской области Ирина Гехт. Всего доброго. До встречи.

Скопировать код для сайта insert

Скопируйте код для вставки в блог

Результат вставки

Радио Эхо Москвы в Челябинске

30.10.2019 г.

Дети падают из окон, умирают голодной смертью, гибнут на пожарах

Дети падают из окон, умирают голодной смертью, гибнут на пожарах

Что случилось с системой профилактики детской смертности и неблагополучия? Как ее реанимировать?

читать дальше »
Social media & sharing icons powered by UltimatelySocial